
Мищук не смог сказать ничего определенного: доставили с почтой – и только.
Как должностное лицо, коллежский советник регулярно получал доносы на подчиненных, дворники докладывали о «противуправных» поступках жильцов, а сумасшедшие предупреждали о скором конце света. Но анонимное письмо подобного толка было ему в новинку.
Имея счастье иметь двух дочерей, жену и ее наследную кухарку, чтоб ей пусто было, Родион Георгиевич полагал, что счастлив в браке так, как может мечтать любой супруг в расцвете сил на шестом году законного жительства. То есть, с понятной долей нежности и скандалов.
Еще поразмышляв, счел он весточку пустым розыгрышем и наметил отправить на дно корзины в мелких клочках, но инстинкт заставил спрятать в карман. В то же мгновение дверь широко распахнулась, и проем заслонила огромная фигура в роскошном летнем костюме.
– Ура, Ванзаров, свершилось! – крикнул исполин, размахивая газетой. – Вот мы и дожили до Государственной думы! Представьте, газеты с высочайшим указом невозможно купить. Публика расхватывает, как горячие пирожки. А мальчишки совсем обнаглели, ломят за выпуск гривенник. Позвольте закурить в честь такого исторического события…
– И не думайте, – невежливо ответил хозяин кабинета. – Неделю не проветриф после сигарок вафих. Доброго дня, Аполлон Григорьевич, как отдохнули?
Тут пора заметить, что странный звук, похожий на выходящий газ или шипение змеи, появился в речи коллежского советника стараниями подлеца дантиста. Подправляя коренной зуб, эскулап умудрился сделать что-то с челюстью. Вместо «ш» и «щ» Родион Георгиевич издавал теперь несусветное междузвучие «с» и «ф», как француз, не совладавший с русской азбукой. Что делать, пришлось смириться, пусть будет «ф».
Статный гость элегантно запустил шляпу на приставной столик, под него же отправил потертый саквояж и вальяжно развалился на стуле.
– Скучный вы, человек, Ванзаров, сами не курите и других мучаете, да… А отдохнул я прелестно, в Ялте женщины расцветают в муках любви. Так что, эх… – и господин отбарабанил ладонями нечто бравурное.
