– Кого намерены привлечь? – спросил министр особо холодным тоном, чтобы не возникло иллюзии о снисхождении: кара лишь откладывается.
– Коллежского советника Ванзарова.
– Кажется, из сыскной полиции?
– Так точно, помощник начальника сыскной полиции Филиппова. Хороший специалист, не замечен в интригах, честолюбив, но без связей, продвигается по службе благодаря личным качествам.
– Похвально – с легкой иронией произнес барон. – Справится?
– У него нет незакрытых дел…
– Действуйте. У вас трое суток – и генерал обратился к бумагам, что означало «прием окончен».
Вернувшись в гулкий коридор дворца, полковник Ягужинский огляделся и лихо оттопал пару тактов бравурного марша. Поведение, однако, удивительное.
Августа 6 дня, года 1905, в тот же час, жарко.
1-й Выборгский участок 4-го отделения
С.-Петербургской столичной полиции,
Тихвинская улица, 12
К удивлению, пахло пристойно. Тайна благовония открылась просто: Лебедев раскурил свою ядовитую сигарку и одна вонь пожрала другую. Сам Аполлон Григорьевич, скрестив руки, мурлыкал мотивчик, с гордостью разглядывая шов вскрытия, рассекавший тело. Иных причин для веселья не наблюдалось.
Место предварительного хранения жертв, по большей части пьянок и народного разгула, отличалось откровенной убогостью. Пол зиял цементными дырами более, чем кафельными шашечками, углы поросли плесенью, а вместо положенного анатомического стола с мраморной крышкой торчал верстак.
Ванзаров приблизился:
– Могу ли знать, что за срочность?
– Как вам «чурка»? – Лебедев выпустил ствол дыма. – Шедевр, да!
– К делу, профу вас.
– К телу так к телу, да… – Сигарка была безжалостно затушена. – Мужчина не старше двадцати лет, хорошего сложения, прекрасно развит физически. Видимо, занимался танцами или балетом, судя по остаткам икроножных мышц.