Кожа чистая, холеная, содержалась в гигиене. Явно не из рабочих или крестьян. Смерть наступила не меньше тридцати часов назад, то есть в ночь с четверга на пятницу, от полуночи до двух часов. Незадолго перед кончиной выпил вина, обильно поужинал. Тело положили в сундук после наступления трупного окоченения. Второстепенные детали смерти установить невозможно по причине отсутствия рук, ног, пальцев, ногтей, волос и головы.

– А первостепенные и так видны. – Разглядывая обрубки, Родион Георгиевич засунул руки в карманы сюртука. – Так зачем я вам понадобился?

– Не спешите, коллега. Как, полагаете, ему отсекли голову?

– Ну, уж не хирургическим ланцетом… Лебедев хмыкнул:

– Еще варианты? Шашка? Топор?

– Аполлон Григорьевич!

– Ладно-ладно. Так вот, голову и все остальное не отрубили…

– Да что вы! Неужели откусили?!

– Оторвали.

– Простите?

– Говорю, с корнем вырвали! – как глухому, крикнул Лебедев.

– Так его четвертовали? Рвали на дыбе?

– Исключено. Кожа имела бы совсем иной характер повреждений. Можно бы свалить на зубы крупного зверя, типа льва или тигра, но вот следы термических ожогов мешают.

– Тогда что же?

– Пока рано делать выводы. В любом случае не расчленение стало причиной смерти.

– Уверены?

– Как в себе. Смерть наступила в результате того, что голосовая щель и гортань забились вот этим… – Аполлон Григорьевич предъявил лабораторное стеклышко с капелькой желтоватого вещества. От комочка шел резкий мускусный запах.

Настроив остроту походного микроскопчика, Лебедев пригласил взглянуть.

В увеличительном стекле виднелись зернышки с хвостиками.

– Позвольте, так ведь это… – запнулся коллежский советник.

– Сперма, да, – подтвердил криминалист.

Родион Георгиевич все же переспросил. Но эксперт привел неоспоримое доказательство: в дыхательных путях обнаружены сгустки семени.